Главы

Карна тратит божественный дротик, убивая Гхатоткачу, тем самым спасая Арджуну; Кришна раскрывает стратегию и моральный смысл жертвы.

Жертва ночного титана ради спасения Арджуны; небесный дротик реализован не по назначению и утрачен.

Царь сидит в колеснице, залитый слезами, среди ночного хаоса боя после гибели Гхатоткачи.

Речь Арджуны посреди кромешной ночи и пыли, обращённая к обоим войскам, как призыв к краткому миру.

столкновение царя и учителя; манипуляция, обида, вспышка гордости — момент, когда слово становится оружием.

Заря «медно-красная», солнце «как золотое блюдо», оба войска сходят с колесниц и молятся.

Поле боя как река, где кровь — потоки, плоть — ил, знамена — пена, оружие — рыбы, вопли — рокот.

Дрона и Арджуна на колесницах в круговых манёврах, схлестнувшиеся астральным оружием; небо, наполненное богами, гандхарвами, риши и сиддхами, лучи света и «облака» из сетей стрел.

Дурьодхана и Сатьяки сходятся лицом к лицу, улыбаясь и вспоминая игры ученичества, в момент, когда неизбежность дхармы кшатрия требовательно ведёт их к взаимному убийству.

Риши в тонких формах увлекают Дрону с поля бойни к миру Брахмы; призыв брахману положить оружие.

Стрела-змея в круге тетивы сияет как солнце на исходе — предвестие гибели мира, сгущение рока.

Душа Дроны восходит как второе солнце; небосвод залит сиянием, небожители ликуют.

Рассыпание армии, пыль и слезы, разорванные ряды, каждый спасает свою жизнь; визуальная апогейная панорама поражения.

Момент, когда Ашваттхама касается воли и вызывает божественную астру.

Безоблачное небо с громами, тьма среди дня, реки вспять, горные вершины трескаются, звери обходят слева — мир содрогается.

Бхима, вздымающий золотую палицу, клянётся один сокрушить врага, его ярость как ураган, ломящий горы.

столкновение ярости и долга; силой останавливают братоубийство в стане Пандавов.

Ашваттхама призывает оружие Нараяны; небо и пространство заполняются огненными стрелами, дисками, палицами и сияющими шарами.

Бхима, коней и возничего скрывает огненный смерч оружия Ашваттхамы; «огонь в огне», стрелы как потоки конца юги.

Возникновение Кешавы и Арджуны из рассеявшегося мрака как двух светил после нейтрализации оружия Брахмой.

Уничтожение трёх городов-асуров единой стрелой, где вся вселенная становится оружием и колесницей Шивы.

Четверо, терзаемые бессонницей и виной за Драупади/кости, ждут рассвет как сотню лет.

Побледневшие воины Куру, опущенные лица, оружие выскальзывает из рук; метеоропад копий и мечей в пыль и кровь; взгляды, брошенные к небу — коллективная немота утраты.

Дхритараштра, «чьим единственным оком служит мудрость», приводится в чувство — вода на лице, молчание, дрожь, внутренний суд над самим собой.

Санджая перечисляет павших пандавских героев по просьбе Дхритараштры — сухая летопись, превращающаяся в величественный траур.