Главы

Лобовой вызов Бхимы и Дурьодханы к поединку на палицах — кульминационный стык силы и вражды.

Воины, залитые кровью, как два алых дерева кимшука — красота и ужас в одном образе.

Нечестный, но судьбоносный удар Бхимы сокрушает Дурьодхану — падение владыки.

Дурьодхана, сидящий на земле, опершись на руки, с полуприподнятым туловищем — как ядовитая змея с отрубленным хвостом — сверлит Кришну гневным взглядом.

Божественное присутствие Кришны, скрывавшее разрушение колесницы, и истина, раскрытая пламенем.

Ночная расправа филина над спящими воронами как прообраз плана уничтожения спящих врагов.

Герой, объятый яростью и скорбью, отвергает сон и покой, клянётся уничтожить спящих врагов.

Решение Ашваттхамы атаковать спящих, остановка у ворот лагеря, сгорающий от ярости выбор.

Тайное проникновение, пробуждение ударом, поваленный воин, нога на горле, отказ «убить оружием», казнь как жертвенного животного.

Ашваттхама тянется к стальной чакре Кришны — и не может даже сдвинуть её.

Теофания власти и праведной силы, объединение Кришны и Пандавов перед решающей встречей.

Риши как живой предел, усмиряющий разрушение; божественный арбитраж между брахмастрами.

Момент встречи Дхритараштры с Крипой, Ашваттхамой и Критавармой; сообщается о гибели армии и сына.

Пейзаж Курукшетры как апокалиптическая панорама: трупы героев, оружие, драгоценности, хищные птицы и звери, пирующей нечисть.

Противопоставление величия при жизни и пыльной гибели; “ложе героев” как высшая, но земная конечность.

Юные невестки, с распущенными волосами и босыми, в браслетах, бредут по кровавой жиже, отгоняя шакалов и стервятников.

Диалог скорби и божественного свидетеля; мать среди трупов сыновей, обращение к Мадхаве/Мадхусудане.

Личная скорбь, нежность и беспомощность перед смертью героя.

Тело Карны, залитое кровью, лишённое дыхания, как поверженный лев/тигр; символ крушения непобедимого героя.

Мощный правитель, поверженный судьбой; дикость поля битвы и человеческая любовь, тщетно защищающая мертвого.

Женщины Бхуришравы, окружив тело, причитают, вспоминают его доблесть и «отрезанную руку», обвиняют Арджуну и Сатьяки.

Бездымные огни, как звезды в тучах; ритуал, порядок, перечисленные имена — масштабная панорама утраты.

Карна, выдающий себя за брахмана у подножия Махендры, принят Парашурамой. Начало его «восхождения» ценой лжи.

Момент насильственного захвата: Дурьодхана прерывает обряд, тянется к царевне; евнухи-стража и кормилица в смятении; цари вскакивают. Золотая колесница — знак дерзости и власти.

Битва как ягья: алтарь-колесница, столб-лук, веревка-тетива, черпаки-стрелы и меч, масло-кровь, огонь-гнев, четыре хотри — четверка коней.