Гневный танец владыки брахмастра

У воды, где сидят Вьяса и святые мудрецы, Ашваттхама предельно одинок и вместе с тем страшен: полуобнажённый, обмотанный травой куша, он держит в левой руке тонкий стебелек, в котором заключена высшая сила. Его лицо — смесь отчаяния и решимости, а тишина берега Ганги будто меряет масштаб грядущего удара. Из этой ничтожной травинки вырастает вертикальный столп огня — не просто пожар, а метафизический разлом, пронзающий воздух и туман рассвета. На переднем плане Бхима устремляется вперёд с луком, в отдалении различимы Кришна на колеснице с знаменем Гаруды и фигуры, собранные у священной реки; всё в сцене подчинено контрасту малого жеста и всеразрушающей мощи брахмастры. Сцена строится вокруг «неравенства масштаба»: стебелёк куши выглядит унизительно малым, но именно из него проступает космическая угроза. Присутствие Ганги и святых мудрецов создаёт сакральный фон, на котором святотатство Ашваттхамы звучит ещё резче: сила выпущена не в праведном порядке. Бхима и приближающиеся Кришна с Арджуной и Юдхиштхирой задают человеческий импульс возмездия, но само действие уже переходит границу обычной битвы. Столп брахмастры трактован как разрывающий слои света вертикальный знак: он связывает землю, небо и «три мира» в одном грозном проявлении.