Гандхари видит Дурьодхану

На широком поле битвы у пыльного ложа героя стоит Гандхари: согбенная, будто срубленное дерево, она повалилась рядом с окровавленным телом Дурьодханы и, не сдерживая себя, обнимает сына, впервые увидев его падение. Наряду с ближней тишиной скорби в картине звучит мрачный послевкусие войны: хищные птицы кружат над телом, а вокруг — следы сражения и опустевшие остатки прежнего блеска. Даже в присутствии слёз слышится нравственный итог, который мать обращает к Кришне: где дхарма, там победа. В этой сцене материнская скорбь становится главным мерилом катастрофы. Падая на землю, Гандхари словно делает видимым то, что обычно остается за пределами рассказов о победах и поражениях. Дурьодхана лежит в царственных украшениях, но его величие уже сведено к пыли и следам битвы; кровь показана как знак завершившейся судьбы, а не как зрелище. Сверху и вокруг трагедии продолжается мрачная церемония: грифы и пыль времени как будто подтверждают, что даже сила рода не властна над исходом. Рядом с окровавленным сыном проступает и другое горе — то, что война отнимает не только тела, но и опору семьи. Поэтому в самой человеческой сцене слышится приговор времени, а не только плач матери.