Число погибших воинов на Курукшетре

Широкая ночная сцена на берегу Ганги наполнена сотнями и тысячами погребальных огней: бездымные, чистые, будто собранные в строгий порядок после невосполнимой катастрофы. Ровные костры мерцают в темноте как светила, превращая поле скорби в торжественный ритуальный простор. В переднем плане видна тихая процессия жрецов и людей; среди них Юдхиштхира ведет за собой Дхритараштру, сохраняющего потерянную собранность. От отдельных костров поднимаются тонкие световые лучи — намек на то, что души уходят по разным посмертным путям, а ночь становится вместилищем памяти и обряда. В этой сцене огонь не зрелище войны, а знак завершения долга: тела царей и воинов предаются кремации, а вместе с ними завершается земной счет битвы. Масштаб поддержан не криком и не хаосом, а мерой и порядком: тысячи костров стоят ровными рядами, и каждый свет живет в своей тишине. Юдхиштхира представлен как хранитель дхармы — спокойный распорядитель последних обрядов, рядом с которым Дхритараштра несет свою скорбь молча и тяжело. Река Ганга и ночное небо усиливают ощущение перехода: от огней кверху тянутся тонкие лучи, напоминающие о различии посмертных судеб и о том, что катастрофа получает священный смысл.