Бхимасена

Тишина, где должен звенеть лук Арджуны, как знак тревожного вакуума силы и надежды.

Совет Дроны, где кости превращаются в стрелы, а Джаядратха — в ставку; выбор приоритета защиты.

Арджуна прорубает себе путь, превращая поле в «реку крови», неумолимая мощь Гандивы.

Клятва Арджуны перед лицом войска; зловещий шум и тускнеющее солнце за горой как печать судьбы Карны.

Один против многих — Дурьодхана врывается в ряды, заволакивая поле градом стрел, слепя «десять сторон света», заставляя Пандавов отступать.

Поле битвы сияет от павших царских зонтов, как небосвод в конце юги со множеством светил.

Драматический перевес в дуэли Сатьяки и Бхури: рассечённый лук Кауравы, девять стрел в грудь и вызов “Сражайся и не отступай!”.

Поле боя как река, где кровь — потоки, плоть — ил, знамена — пена, оружие — рыбы, вопли — рокот.

Дурьодхана и Сатьяки сходятся лицом к лицу, улыбаясь и вспоминая игры ученичества, в момент, когда неизбежность дхармы кшатрия требовательно ведёт их к взаимному убийству.

Сатьяки, натянув тетиву «до уха», сносит голову Анувинде; голова с сияющими серьгами обрушивается на землю.

Смертоносная точка боя — обезглавливание царя абхисаров Шрутакармой.

Воплощение кары и неотвратимости — Крипа, возвышающийся как губитель, парализует Дхриштадьюмну и целую рать страхом.