Бхиму сдавливает гигантский змей

В гималайской теснине гигантский змей-нага свернулся плотными кольцами вокруг могучего Бхимы: герой обвязан, но не повален, он лишь дрожит и оцепеневает, с оставшимися свободными руками и напряжённым, тревожным лицом. Над ним возвышается голова с горящими глазами, раздвоенным языком и медно отблескивающей пастью с клыками — ужас не в нападении, а в самой хватке проклятия. Фон дышит величием природы: кедры и ледяные дали уходят в облака, а на горизонте проступает тревожный кровавый отсвет и чёрная птица беды. На чешуе угадывается мерцающий отблеск царского прошлого Нахуши, и весь пейзаж словно свидетельствует, что человеческое могущество остановлено высшим законом, над которым остаётся лишь страх за братьев и принятие неизбежного. Сцена строится вокруг контраста масштаба: змей занимает место ландшафта, а Бхима, прижатый к самой жизни, кажется меньше — и оттого страшнее его беспомощность. В облике нага соединены природная мощь и проклятая власть: округлые кольца выглядят как холм, а сияющая медь пасти притягивает взгляд, удерживая его на пленении героя. Тихая внутренняя драматургия передана через лицо и напряжение тела Бхимы: он не в боевом порыве, он замирает в состоянии, где сила больше не работает. На заднем плане появляются знамения беды — кровавое зарево на горизонте и чёрный ворон; их присутствие связывает личную трагедию Бхимы с тревогой судьбы всего рода.