Главы

Верность, принятие риска смерти ради Арджуны, просьба Юдхиштхиры и ответ Сатьяки.

Войско как известковый, губительный океан со «волнами стрел», берегами-людоедами — масштаб угрозы, уже преодолённой Сатьяки.

Окружение Сатьяки тригартами с золотыми знаменами и «сетью стрел» — момент предельного сжатия перед его прорывом.

Сомадатта, униженный Шини, в отчаянии взывает к Махадеве и получает обещание сына-возмездия.

Клятва Арджуны перед лицом войска; зловещий шум и тускнеющее солнце за горой как печать судьбы Карны.

Радость и облегчение царя; признание решающей роли Кришны; священная близость на поле битвы.

Жертва ночного титана ради спасения Арджуны; небесный дротик реализован не по назначению и утрачен.

Уничтожение трёх городов-асуров единой стрелой, где вся вселенная становится оружием и колесницей Шивы.

Подвиг и страдание, мгновенное божественное исцеление как знак признания и переход к дарованию небесного оружия.

Решение Арджуны поручить Бхиме сдержать самшаптаков, пока он с Кришной мчится к Юдхиштхире; момент передачи огня битвы брату.

Покаяние Арджуны и милость Юдхиштхиры очищают конфликт и возвращают порядок дхармы.

Кришна и Арджуна, окровавленные и сияющие радостью, припадают к стопам возлежащего на золотом ложе Юдхиштхиры — момент признания победы и закона.

Величественный уход Баларамы от войны в паломничество, колонны слонов, колесниц, верблюдов, повозок, жрецы, дары, палатки и трапезы; дорога как «небеса».

Пустота колодца преображена воображаемым ритуалом: пыль — как священный пепел, галька — как сахар, воображаемая вода — как гхи; звучат мантры, свет поднимается из глубины.

Священная река уходит под землю из-за скверны и вражды — место «исчезновения» как знак нравственной границы.

Все семь проявлений Сарасвати сходятся в одном месте священных омовений.

Страна Дхритараштры истощается «как лес, вырубаемый дровосеками» — образ последствий жертвенного гнева.

Персонифицированная река как трепещущая богиня предстает перед разъярённым риши, открывая тему противостояния космических сил и человеческой аскезы.

Испытание верности обету: божество приходит как мудрец, а Срувавати мягко отказывает, сохраняет посвящение Шакре.

Сакральный ландшафт, где Индра стократно совершает ашвамедху; Баларама омовение и дары брахманам.

Йогическая сиддхи, нарушающая обычное время/пространство, как вызов Девале и миру.

Божественное рождение и легитимация Сарасваты как носителя Вед; союз аскезы и священных вод.

Момент брака с сыном Галавы и мгновенное юное сияние девы: венки, благовония, божественный блеск — санкционированное воздаяние аскезы.

Непоколебимая аскеза Куру, возделывающего священную землю, и нисхождение Индры, который сперва насмехается, затем ведет диалог.

Самозарождение священного пространства жертвы как врата к божественному.