Юдхиштхира встречает на поле битвы Кришну и Арджуну

На поле битвы, где еще угадываются следы недавней схватки, Юдхиштхира, слезами радости омывая лотосоподобное лицо, крепко заключает в объятие Кришну и Арджуну. В этом жесте соединяются человеческое облегчение и торжественная благодарность — царь не только празднует исход дня, но и признает источник спасения в божественном благоволении. Кришна стоит рядом в спокойной, собранной силе, а Арджуна — воин, смягченный мгновением мира: лук и доспехи напоминают о пройденном подвиге, но все внимание сосредоточено на близости и участии. Небесный свет, мягко формирующий лотосный мотив, как бы упорядочивает вокруг них пространство, оставляя дальнему плану силуэт побежденных и дымящиеся отголоски войны. Сцена опирается на самый теплый разворот главы: после свершившегося Юдхиштхира сходит с колесницы и встречает своих спутников объятием, в котором нет ни показной гордости, ни отстраненности. Слезы царя здесь важнее торжественных знаков: они делают признание милости личным и живым, превращая победу в акт благодарного смирения. Кришна и Арджуна показаны не как холодный символ, а как присутствие, которое помогает пережить итог дня собранно и светло — с внутренним пониманием цены битвы. Фон поля, дымы и дальние следы сражения не спорят с умиротворением троицы: война отступает на задний план, а порядок мира обозначается нисходящим лучом света.