Главы

Один военачальник принимает на себя натиск Пандавов, как скала/берег принимает вал океана.

Бхима и Шалья описывают замкнутые круги, палицы сталкиваются, высекание искр, гул как гром, два равных «льва».

Тело Шальи, истекающее кровью от множества стрел — как гора, смытая красным мелом.

Арджуна как Агни конца юги; поле, залитое огнем стрел, груды пылающих колес и знамен, головы и руки среди дыма; колесница Партхи прорывает инфернальный пейзаж.

Арджуна как переломный импульс, звук и скорость сметают хаос мадров; момент входа силы Пандавов.

Коллективный слом — конницы, слоны, колесницы и пешие в хаотическом отступлении, пыльное небо, преследование Пандавов, свист стрел, рев раковин.

Мгновение краха силы, когда слон рушится как гора, а голова Шалвы летит, завершая бой.

Разрубленное копье в воздухе, Критаварма дезарирован, колесница с убитыми конями, Сатьяки доминирует — решающий удар по морали Кауравов.

Юдхиштхиру окружили семь сотен колесниц; стрелы скрывают его, как облака — солнце.

Колесница Кришны и Арджуны прорывается в «лес» из оружия и тел; белые кони видны во всех направлениях среди хаоса.

Гандива как гром, стрелы-молнии, войско срывается с позиции, общая паника и распад строя.

Решающий бросок Партхи с Кришной-возничим к уцелевшей коннице врага по призыву «гони коней».

Одинокий, израненный царь с палицей, слезы в глазах, шаг в неподвижные воды — выбор бегства и иллюзии.

Дурьодхана, укрывшийся на дне, и воды, «скованные магией» — образ бегства и обмана, помещённый в священную природную чашу.

Лобовая встреча Бхимы и Дурьодханы с палицами, момент перед ударом.

Величественный уход Баларамы от войны в паломничество, колонны слонов, колесниц, верблюдов, повозок, жрецы, дары, палатки и трапезы; дорога как «небеса».

Пустота колодца преображена воображаемым ритуалом: пыль — как священный пепел, галька — как сахар, воображаемая вода — как гхи; звучат мантры, свет поднимается из глубины.

Священная река уходит под землю из-за скверны и вражды — место «исчезновения» как знак нравственной границы.

Все семь проявлений Сарасвати сходятся в одном месте священных омовений.

Омовение в Аушанасе снимает проклятие: голова ракшаса, вонзившаяся в бедро риши, отлипает и тонет, очищая и тело, и карму.

Страна Дхритараштры истощается «как лес, вырубаемый дровосеками» — образ последствий жертвенного гнева.

Персонифицированная река как трепещущая богиня предстает перед разъярённым риши, открывая тему противостояния космических сил и человеческой аскезы.

Проклятие Вишвамитры материализуется — Сарасвати несёт кровь; ракшасы пируют и ликуют.

Боги возлагают на Варуну власть над океанами, реками, морями; его обитель — океан; сопряжение приливов-отливов с Сомой.

Испытание верности обету: божество приходит как мудрец, а Срувавати мягко отказывает, сохраняет посвящение Шакре.