Баларама продолжает паломничество по тиртхам

Сцена в Капаламочане разворачивается на священной реке Сарасвати: Маходара в сосредоточенной тишине совершает омовение, а у его бедра происходит то самое освобождение, давшее месту имя. Тёмный облик, связанный с бедой отшельника, отделяется и исчезает в воде, превращаясь в знак благой перемены — мягкое сияние и отрешённая, просветлённая простота на лице риши. Рядом, на береговой стороне, скромно присутствуют мудрецы и брахманы — не как зрители чуда, а как спокойные свидетели святости тиртхи. Широкий пейзаж, лотосы и камни для омовений, террасы святых мест и тонкие лучи рассветного света создают атмосферу облегчения: словно сама вода принимает греховную тяжесть и уносит её прочь. Этот эпизод повествует, почему Аушанасу также называют Капаламочаной: избавление приходит в точке истинного святого места, где беда отпускает навсегда. Маходара изображён в состоянии внутреннего покоя — освобождение читается прежде всего в позе и выражении, без демонстрации насилия, как результат очищения водой и милостью тиртхи. Тёмная голова ракшаса становится визуальным образом груза, который держал отшельника в муке; её исчезновение в реке превращается в знак духовного возрождения. Второй план с мудрецами подчёркивает меру чуда: оно личное и сокровенное, но освящённое присутствием хранителей знания и благочестивых людей.