Ужас битвы

Широкая равнина Куру залита кровью и покрыта телами людей и коней: в пыльной мгле сталкиваются колесницы, кони и слоны, и сама битва теряет человеческий облик, превращаясь в вихрь неостановимого разрушения. В небе, будто посланном роком, солнце светит тревожно и надрывается, из его диска летят огненные «головешки»-метеоры; земля дрожит, воздух сгущён пылью, а слоны и кони словно плачут вместе со стихией ужаса. Сцена дана как апокалиптическое бедствие: война растёт до размеров природного знамения, и оттого поле боя кажется вселенским приговором, а не местом схватки двух армий. Передний план удерживает чувство непосредственности — следы сражения, обломки доспехов и раскиданные фрагменты, вокруг которых расплетается ткань прежнего порядка. Средний и дальний планы тонут в пыли: массы воинов и животных сливаются в движущийся рой, где важнее само ощущение тесноты и безумной скорости, чем различение отдельных фигур. Падающее солнце и огненный поток метеоров связывают земное насилие с пророческой катастрофой — величественным, но страшным знаком всеобщей гибели.