Позднее дидактическое расширение дхармы: от общественного порядка к освобождению

Кровоточащий Сатьяки как красное сандаловое дерево и Дурьодхана как жертвенный столб, увитый золотом — поэтическая антитеза стойкости и обряда жертвы.

Три стрелы в лбу Сатьяки — метафора горы с тремя вершинами; красота и ужас войны в одном знаке.

Мгновение казни: бритвообразная стрела Сатьяки сносит голову Сударшаны; серьги и «лучезарный лик» лунного блеска; параллель с Индрой и Бали.

Войско как известковый, губительный океан со «волнами стрел», берегами-людоедами — масштаб угрозы, уже преодолённой Сатьяки.

Войско как океан о приливе, остановленный «берегом» — Сатьяки; метафора подавления бескрайней массы сил одним героем.

Столкновение двух «стихий» — камней горцев и длинных змееобразных стрел Сатьяки, где стрелы в пыли и свете дробят валуны в воздухе.

Дрона на колеснице перехватывает Духшасану и публично клеймит его трусость, вспоминая оскорбление Драупади.

Один герой разрывает плотное кольцо вражеских колесниц ливнем стрел, валя передние ряды как деревья под ураганом.

Шум и скопление войск «как в конце юги»; невиданная концентрация сил и предвестие катастрофы.

Кульминационное поражение первого грозного противника: стрела Дроны пробивает панцирь и «входит в землю, как черная змея сквозь муравейник».

Тишина, где должен звенеть лук Арджуны, как знак тревожного вакуума силы и надежды.

Облик Бхимы — панцирь из черной стали с золотым блеском, серьги, браслеты, желто-красные и черно-белые одежды; он как туча, пронзенная молнией, облако в радуге.