Духшасана бьется с Сатьяки

На широком поле битвы тучи стрел сходятся над Духшасаной, и сила Сатьяки выглядит неподвижной горой среди бушующего вихря. В центре-далеке стоит колесница внука Шини: собранный, суровый, он как будто держит удар самой судьбы, пока стрелы срезают строй врага и превращают ярость в порядок уничтожения. Справа уже распалась колесница Духшасаны: рассечённый лук, сорванный штандарт, поваленные кони и следы схватки, из которых тригартам удаётся забрать пленённую часть его войска. При всём разгроме рядом заметна тишина сдержанности — победа без окончательного удара, как напоминание об обете Бхимы. Сцена построена вокруг ключевого перелома главы: шквал стрел превращает попытку Духшасаны удержать противника в распад его боевой мощи. Сатьяки выдерживает обстрел и сам навязывает бой, пока передние ряды не рушатся и не дают слабину. Тригартское подкрепление не приносит перелома: кольцо вокруг Сатьяки ломается, а наиболее видные воины оказываются повалены его стремительными ударами. В этой волне особенно ощущается контраст между несокрушимым стоянием и хаосом летящих стрел. Дальше изображён момент разоружающего торжества: разломаны знаки власти и утрачены опора с управлением — падают кони, рушится снаряжение, сорвано знамя. Уничтожение техники и символов делает поражение Духшасаны зримым без долгих объяснений. Финал сцены смещён в нравственную плоскость: побежденный оставлен в живых. Пощада читается не как разговор и не как милость ради слабости, а как исполнение клятвы Бхимы, которая удерживает руку героя даже в момент полного превосходства.