Дхарма как высший и подвижный закон

Одинокий герой бросает вызов среди свиты демонического царя; прыжок на золотую крышу и дерзкий уход.

Лакшман призывает оружие Брахмы и низвергает гороподобного демона; исполин рушится, как поражённый молнией баньян.

Явление Матали с сияющей колесницей Индры; сомнение Рамы — не иллюзия ли Раваны — и подтверждение Вибхишаны.

Жесткие слова Рамы и падение Ситы без чувств — травма, сомнение и испытание чистоты.

Милость богини за восемнадцатилетний обет царя; благословение на рождение дочери.

Сурья в облике брахмана склоняется над дремлющим Карной; божественный свет среди ночной тьмы, момент отцовского предупреждения.

Просыпающееся желание и сила мантры: юная Кунти на ложе, румянец стыда, завороженный взгляд на восходящее светило.

Жертва непобедимости в обмен на божественное оружие; несокрушимость духа и честь дара.

Братья-герои лежат бездыханные, как боги, низвергнутые в конце юги.

Пандавы оживают, голод и жажда исчезают — момент преодоления смерти и страданий.

Веды как универсальная, вне-национальная мудрость, «изошедшая из уст Всевышнего», проверенная вечностью.

Юдхиштхира добровольно выбирает униженное служение придворного игрока, скрывая царское «я».