Главы

Стрелы обоих воинов «заволакивают небосвод», превращая бой в космическую бурю; небо сверкает как от огненных метеоров.

Срыв неотвратимого удара Карны и утверждение превосходства Бхимы.

Герой без колесницы, натягивающий лук, окружённый вонзившимися в землю стрелами, кровь, пыль, стяг срублен — момент стойкости на грани.

Пятеро братьев-лучников в доспехах, сомкнув круг и “окутывающих стрелами” Бхиму; Бхима встречает их с легкой улыбкой и идет в атаку.

Грозовая туча-воин обрушивает ливень стрел на гору-соперника; стихии схватки как космическая аллегория.

Бхима, сжав лук левой рукой, выпускает семь сверкающих, золотооперённых стрел; они пронзают сердца семерых, и те валятся с колесниц, как деревья со склона.

Дуэль как стихии: два воина осыпают друг друга стрелами-ливнями, воздух густ от стрел, панорама армии в смятении.

Вонзённые стрелы Бхимы во лбу Карны как синяя лотосная гирлянда — парадоксальная красота боли и стойкости.

Лобовое столкновение Сатьяки и Аламбуши — остановка потока битвы, все войска замирают и смотрят.

Окружение Сатьяки тригартами с золотыми знаменами и «сетью стрел» — момент предельного сжатия перед его прорывом.

Решающее вмешательство героя, которое меняет исход схватки и ломает «когти смерти».

Нарушение/защита дхармы через внезапный удар Арджуны, визуально воплощённый в падении руки-«змеи».

Сомадатта, униженный Шини, в отчаянии взывает к Махадеве и получает обещание сына-возмездия.

Арджуна прорубает себе путь, превращая поле в «реку крови», неумолимая мощь Гандивы.

Поле брани превращено Арджуной в Вайтарани: кровь, кости, знамена-волны, оружие-змеи, птицы-падальщики как хищные рыбы.

Два тигра среди людей сходятся в битве, войска замирают, небо заполнено богами-наблюдателями; отчаянная стремительность, ливни стрел, искусство возницы Даруки.

Клятва Арджуны перед лицом войска; зловещий шум и тускнеющее солнце за горой как печать судьбы Карны.

Радость и облегчение царя; признание решающей роли Кришны; священная близость на поле битвы.

Дурьодхана, осознав катастрофу, изливает скорбь и упрёк Дроне за снисхождение к Арджуне.

Дрона, поднявшийся после речи, идет в ночную сечу, «затмевая кшатриев как солнце звезды».

Дурьодхана в ярости за провал защиты Джаядраты; Карна гасит пламя упрёка идеей судьбы и старости Дроны.

Один против многих — Дурьодхана врывается в ряды, заволакивая поле градом стрел, слепя «десять сторон света», заставляя Пандавов отступать.

Тьма поля боя, впитавшая пыль кровью; мерцание браслетов, серьг, золотых доспехов и оружия — как звёздный небосвод среди грохота.

Врагам он видится самим Рудрой; мифический масштаб ярости и разрушения, ночная битва, бегство царей.

Образ реки из крови, тел, оружия и знамен как метафора тотального поражения ратников-ракшасов и ужаса ночи.