Дурьодхана

Арджуна «поглощает» потоки стрел, булав и копий, как океан — реки.

Путь сквозь «океан» Куру с персонифицированными опасностями (крокодил — Дрона, змеи — стрелы, акулы — копья, водовороты — кшатрии).

Кришна и Партха трубят в божественные раковины; их радость ломает дух войска Кауравов, предвещая судьбу Дурьодханы.

Стрелы Арджуны с глухим отскоком от чарованного доспеха; Кришна в изумлении; Дурьодхана в сияющем панцире, спокойный среди града стрел.

Дуэт Арджуна–Кришна трубят в Девадатту и Панчаджанью; звуковая волна сметает строй, смешивая слонов, коней и пехоту, подобно грому конца юги.

Знамя Дхананджая с грозным Хануманом, львиный хвост, царская обезьяна — источник ужаса для Куру, символ непобедимости.

Освящение воина перед священной битвой — соединение ритуала, благословения и героя в момент предвкушения судьбы.

Неисчислимое, идеально организованное войско Кауравов как космогонический океан, где полководцы — стихии, оружие — рыбы, знамёна — лотосы, кони и слоны — волны.

Кровоточащий Сатьяки как красное сандаловое дерево и Дурьодхана как жертвенный столб, увитый золотом — поэтическая антитеза стойкости и обряда жертвы.

Войско как известковый, губительный океан со «волнами стрел», берегами-людоедами — масштаб угрозы, уже преодолённой Сатьяки.

Войско как океан о приливе, остановленный «берегом» — Сатьяки; метафора подавления бескрайней массы сил одним героем.

Столкновение двух «стихий» — камней горцев и длинных змееобразных стрел Сатьяки, где стрелы в пыли и свете дробят валуны в воздухе.