Главы

Кровь и боль в бою очищают грехи кшатрия, превращаясь в аскезу.

Победа как согласование войска с космическим порядком: Саптариши позади, солнце и ветер в спину, Венера за строем.

Армия под благими приметами: ветер со спины, радуга, облачная тень, чистые жертвенные огни, благозвучные раковины и барабаны; птицы, благосклонные к войску.

Почитание матери, отца и наставника как служение трем священным огням, открывающим три мира.

Лотосоокий Кришна в желтых одеждах, как живое прибежище и источник вечного счастья среди героев.

Признание мудрости доблестью силы — союз власти и нравственности.

Суровые аскезы и обретение дара, который превращается в искушение и источник будущей гибели.

Мудрый, принимающий оскорбления без гнева, «стрёкот сверчка» на фоне — переход заслуг и дурных качеств.

Цикл метаморфоз собаки (леопард—тигр—слон—лев—Шарабха) и возврат к псу за попытку пожрать благодетеля.

Дхарма, артха и кама как сливающиеся, но различимые потоки/дороги, устремлённые к высшей цели — мокше (как светлый предел/врата отстранения).

Миг, когда «поблескивающая в лучах солнца» стрела падает и теряется в траве — блеск усилия, гашение исхода, ускользание результата.

Усталый царь с луком в руках у порога священной обители; 357 аскетов встречают и чтут его. Контраст мирского и священного, вопрос о границах надежды.

Теофания Закона — Ямарадж посещает Готаму во время его суровых аскез.

Сакральный мудрец у порога табуированного мира; столкновение чистоты и нечистоты в предельной нищете.

Стихия смывает силу и гордыню; охотник, подобный Яме, сам становится жертвой страха и холода.

Одинокий сизокрылый голубь на древнем дереве, в тишине после бури, оплакивающий пропавшую супругу; дом без хозяйки как пустыня.

Высшая жертва ради долга гостеприимства; святость подвига.

Верность и праведность возносят; небесная колесница, сияние, окружение праведников.

Джанамеджая, изгнанный брахманами и подданными, бродит по дремучему лесу, изнурён аскезой и виной.

Джанамеджая, терзаемый виной и страхом Ямараджи, смиренно умоляет Шаунаку о милости.

Царь, отказавшийся от роскоши, в суровом обете, обращён к праведности под словом риши; момент внутреннего перелома.

Шива по просьбе Умы нисходит к скорбящим, вода с ладони возвращает младенца к жизни; утверждение веры, надежды и благодати.

Голое дерево без ветвей, листьев и цветов на вершине Гималаев, а над склонами — стремительные потоки ветра; встреча взглядами: дерево — устыдённое, ветер — величественный, всесильный.

Жадность как бездонная стихия, питаемая потоками желаний и приобретений.

Пороки нападают на человека, как волки на жертву.