Главы

Два тигра среди людей сходятся в битве, войска замирают, небо заполнено богами-наблюдателями; отчаянная стремительность, ливни стрел, искусство возницы Даруки.

Клятва Арджуны перед лицом войска; зловещий шум и тускнеющее солнце за горой как печать судьбы Карны.

Радость и облегчение царя; признание решающей роли Кришны; священная близость на поле битвы.

Дурьодхана, осознав катастрофу, изливает скорбь и упрёк Дроне за снисхождение к Арджуне.

Дрона, поднявшийся после речи, идет в ночную сечу, «затмевая кшатриев как солнце звезды».

Дурьодхана в ярости за провал защиты Джаядраты; Карна гасит пламя упрёка идеей судьбы и старости Дроны.

Тьма поля боя, впитавшая пыль кровью; мерцание браслетов, серьг, золотых доспехов и оружия — как звёздный небосвод среди грохота.

Врагам он видится самим Рудрой; мифический масштаб ярости и разрушения, ночная битва, бегство царей.

Образ реки из крови, тел, оружия и знамен как метафора тотального поражения ратников-ракшасов и ужаса ночи.

Поле битвы сияет от павших царских зонтов, как небосвод в конце юги со множеством светил.

Критаварма “как берег” сдерживает напор Юдхиштхиры, который стремится прорваться к Дроне.

Драматический перевес в дуэли Сатьяки и Бхури: рассечённый лук Кауравы, девять стрел в грудь и вызов “Сражайся и не отступай!”.

Сахадева, разоруженный, швыряет колесо, как рок, а Карна «рассеивает» его тысячами стрел — отмена судьбы силой воли воина.

Кульминация дуэли Шакуни и Накулы — рассечённый лук, срубленное знамя, истекающий кровью Шакуни оседает на дно колесницы; возничий уводит его с поля.

Убийственная стрела Дхриштадьюмны, «осветившая все войско как восходящее солнце», мгновенно рассечена Карной на двенадцать частей.

Сатьяки, окружённый со всех сторон колесницами, слонами и всадниками, один разрывает кольцо врагов под оглушительный рёв, в мраке и дожде стрел.

Разъярённый Дурьодхана, обрушивающий слова-стрекала на Дрону и Карну, переламывает инерцию поражения.

Карна, подобный Рудре и палящему солнцу в темноте, разит войска; земля устлана телами, паника и бегство.

Контраст — скорбь армии и радость Кришны; момент объятия Арджуны, рык и хлопок подмышкой в колеснице.

Карна тратит божественный дротик, убивая Гхатоткачу, тем самым спасая Арджуну; Кришна раскрывает стратегию и моральный смысл жертвы.

Царь сидит в колеснице, залитый слезами, среди ночного хаоса боя после гибели Гхатоткачи.

Речь Арджуны посреди кромешной ночи и пыли, обращённая к обоим войскам, как призыв к краткому миру.

Заря «медно-красная», солнце «как золотое блюдо», оба войска сходят с колесниц и молятся.

Поле боя как река, где кровь — потоки, плоть — ил, знамена — пена, оружие — рыбы, вопли — рокот.

Дурьодхана и Сатьяки сходятся лицом к лицу, улыбаясь и вспоминая игры ученичества, в момент, когда неизбежность дхармы кшатрия требовательно ведёт их к взаимному убийству.