Главы

Пятеро братьев-лучников в доспехах, сомкнув круг и “окутывающих стрелами” Бхиму; Бхима встречает их с легкой улыбкой и идет в атаку.

Грозовая туча-воин обрушивает ливень стрел на гору-соперника; стихии схватки как космическая аллегория.

Бхима, сжав лук левой рукой, выпускает семь сверкающих, золотооперённых стрел; они пронзают сердца семерых, и те валятся с колесниц, как деревья со склона.

Дуэль как стихии: два воина осыпают друг друга стрелами-ливнями, воздух густ от стрел, панорама армии в смятении.

Вонзённые стрелы Бхимы во лбу Карны как синяя лотосная гирлянда — парадоксальная красота боли и стойкости.

Лобовое столкновение Сатьяки и Аламбуши — остановка потока битвы, все войска замирают и смотрят.

Окружение Сатьяки тригартами с золотыми знаменами и «сетью стрел» — момент предельного сжатия перед его прорывом.

Решающее вмешательство героя, которое меняет исход схватки и ломает «когти смерти».

Сомадатта, униженный Шини, в отчаянии взывает к Махадеве и получает обещание сына-возмездия.

Арджуна прорубает себе путь, превращая поле в «реку крови», неумолимая мощь Гандивы.

Два тигра среди людей сходятся в битве, войска замирают, небо заполнено богами-наблюдателями; отчаянная стремительность, ливни стрел, искусство возницы Даруки.

Один против многих — Дурьодхана врывается в ряды, заволакивая поле градом стрел, слепя «десять сторон света», заставляя Пандавов отступать.

Тьма поля боя, впитавшая пыль кровью; мерцание браслетов, серьг, золотых доспехов и оружия — как звёздный небосвод среди грохота.

Врагам он видится самим Рудрой; мифический масштаб ярости и разрушения, ночная битва, бегство царей.

Образ реки из крови, тел, оружия и знамен как метафора тотального поражения ратников-ракшасов и ужаса ночи.

Синхронный удар Бхимы и Сатьяки, валящий могучего Сомдатту.

Арджуна рассекает лук Карны, поражает коней и возницу; Карна, обстрелянный, перепрыгивает на колесницу Крипы; ряды Кауравов в смятении.

Центральная схватка равных мастеров, завеса стрел, грохот раковин и барабанов, невидимость бойцов за дождём стрел.

Поле битвы сияет от павших царских зонтов, как небосвод в конце юги со множеством светил.

Обет мести и стремительный бросок — запуск главного вектора действия.

Вождь-огонь, сияющий в золотых доспехах, опаляющий вокруг — персонификация света власти и силы в тьме.

Неудержимый прорыв Арджуны, крошащего войско Куру среди ночи.

Критаварма “как берег” сдерживает напор Юдхиштхиры, который стремится прорваться к Дроне.

Драматический перевес в дуэли Сатьяки и Бхури: рассечённый лук Кауравы, девять стрел в грудь и вызов “Сражайся и не отступай!”.

Сахадева, разоруженный, швыряет колесо, как рок, а Карна «рассеивает» его тысячами стрел — отмена судьбы силой воли воина.