Накула и Сахадева

Человек-стихия, прокладывающий путь сквозь чащу; сила как данность рода Пандавов.

гордыня Дурьодханы обрывается в моменте сокрушения и уз взятых небожителями.

Бхишма как разъярённый лев/пожар, разметающий строи и сносящий головы; ужасающая мощь старейшины.

Арджуна являет огненное превосходство; знамя Ханумана сияет, стрелы — солнечные лучи, враги тают, как в конце века.

Двубой, где стрелы заслоняют небо и стороны света, превращая бой в тотальную бурю.

Речь-огонь Шальи, собирающая бегущие Куру вокруг Карны; Дурьодхана сияет под белым зонтом, охрана Крипы, Критавармы, Ашваттхамы — ставка царства на одного героя.

Назначение Шальи главнокомандующим и его выступление во главе строя — кульминация надежды Кауравов после гибели их великих воинов.

Арджуна как переломный импульс, звук и скорость сметают хаос мадров; момент входа силы Пандавов.

Коллективный слом — конницы, слоны, колесницы и пешие в хаотическом отступлении, пыльное небо, преследование Пандавов, свист стрел, рев раковин.

Гандива как гром, стрелы-молнии, войско срывается с позиции, общая паника и распад строя.

Владыка с палицей скрыт магией на дне чистого, обширного озера Двайпаяны; поверхность — тишина, глубины — напряжение и воля к сбережению себя.

Богоцентричность и сакральная подготовка перед встречей с мудростью у смертного ложа.