Воины Куру терпят поражение

Панорамное полотно разворачивает ужас Куру и сринджайев в едином мифическом образе: кровь стелется потоком, словно река, и уносит колесницы и павших, превращая землю в берег с грудами доспехов и копий. Знамена и древки поднимаются по краям, подобно деревьям, а хаос схватки читается в глубине — мелькают слоны и конные массы, как будто сама битва растворяется в потоке судьбы. На далёком гребне холма крошечные фигуры Арджуны и Бхимасены трубят в раковины; их крик остаётся мал по масштабу, но становится знаком перемены хода сражения. Холодная сине-серая дымка горизонта оттеняет багровое течение, а облака и тяжёлый свет намекают на космическую меру катастрофы. Главный образ главы — война, которая теряет человеческие очертания и становится природным ландшафтом смерти, где река течёт «в невидимый мир». Колесницы и тела уподоблены плотам, а знамена и древки — береговым деревьям: поле боя превращено в единое символическое пространство, без дробления на частные эпизоды. В глубине остаётся движение слонов, колесниц и всадников, но оно работает как фактура общей катастрофы, а не как ряд отдельных сцен. Силу перелома обозначают далёкие трубачи: Арджуна и Бхимасена как знак праведного натиска, который ускоряет бегство и распад войска Куру.