Скорбь

Пандавы, царицы и великие риши, включая Нараду и Вьясу, сидят в лесном убежище Куру; ритуальная тишина, куша и павлиньи перья, начало беседы о дхарме.

Вьяса ведет скорбящих к Ганге, где в ночном видении явятся павшие герои.

Вся держава — от Дхритараштры и Пандавов до риши, гандхарвов, женщин и старцев — собирается на ночной Ганге, ожидая видения.

Все — как боги на небесах — сыновья, отцы, матери, жёны, братья, друзья; Пандавы и Карна примирены, ночь без горя и страха.

Вьяса открывает видение — переход между мирами становится видимым; подтверждение, что деяния не исчезают.

Дхритараштра, поддерживаемый аскезой, поднимает руку в благословении, отпуская Юдхиштхиру править царством.

Материнская любовь, которая мешает аскезе, и сознательный акт отпустить детей ради высшей цели.

Трое старцев, сидящие лицом на восток в медитации, вокруг — всепоглощающий лесной пожар, стихии как одухотворённый проводник.

Величавые старцы-аскеты, объятые неосвящённым пламенем леса; гибель царственных риши как знак суровой кармы и хода времени.

Потомки Куру во главе с Юдхиштхирой входят в воды Ганги и совершают пинду/тарпан, произнося имена усопших.

Мир сам подает знак: стихии и светила искажаются, предвещая рок.

Рок принял человеческий облик и беспрепятственно бродит среди рода, невосприимчив к силе героев.