Уход Дхритараштры, Гандхари и Кунти

На дальнем плане — пылающий лес и поднимающийся дым, в котором огонь растворяет привычные очертания и превращается в путь вверх. У самой воды три старца-аскета неподвижны: Дхритараштра истощён и собран, Гандхари с повязкой на глазах хранит тишину, Кунти остаётся рядом, поддерживая и разделяя их исход. Суета природы звучит тревогой: звери и птицы теснится к реке, спасаясь в воде, отражения огня дрожат на глади. Несмотря на разрушительную силу стихий, лица и позы сохраняют достоинство спокойного решения — гибель показана не как вспышка ужаса, а как высокий, сознательный переход. Сюжет главы читается через противоречие: рядом с катастрофой стоит неподвижная дхарма. Фигуры сидят лицом на восток, а пламя вокруг разгорается так, словно завершает долгий путь отречения. Дхритараштра, Гандхари и Кунти даны без театральности: вместо крика — медитация и тихая решимость. Так уход старших рода обретает ритуальный, почти световой смысл. Река и животные служат земным откликом на бедствие: вода остаётся спасением, а отражения огня на мгновение делают трагедию зримой и близкой. Позднее известие о их уходе приносит дворцу скорбь, но в этом изображении главнее сдержанная торжественность момента — то самое «принять», которое не отменяет боли живых.