Разложение героического порядка и деградация войны

Волна коллективного ликования при виде поверженного царя; телесная реакция (мурашки) как знак разрядки многолетней вражды.

Предотвращение нового беззакония в миг после нечестного удара; божественное вмешательство, баланс света и тьмы внутри одного рода.

Дурьодхана, сидящий на земле, опершись на руки, с полуприподнятым туловищем — как ядовитая змея с отрубленным хвостом — сверлит Кришну гневным взглядом.

Божественное присутствие Кришны, скрывавшее разрушение колесницы, и истина, раскрытая пламенем.

Смирение гнева и скорби через слово и присутствие Божественного.

Пик личной катастрофы и унижения Дурьодханы, его ярость и бессилие.

Царь, «подобный солнцу, упавшему на землю», корчится в крови и пыли; вокруг — сонмы хищников/зловещие сущности, пустынное поле боя, сломанное древо-шала как метафора.

Ночная расправа филина над спящими воронами как прообраз плана уничтожения спящих врагов.

Дождь орошает хорошо возделанное поле — только их сочетание дает урожай.

Ашваттхама, с луком и небесным оружием, клянется уничтожить спящих панчалов под покровом ночи во имя долга кшатрия и памяти отца.

Герой, объятый яростью и скорбью, отвергает сон и покой, клянётся уничтожить спящих врагов.

Решение Ашваттхамы атаковать спящих, остановка у ворот лагеря, сгорающий от ярости выбор.