Дхарма как высший и подвижный закон

Все — как боги на небесах — сыновья, отцы, матери, жёны, братья, друзья; Пандавы и Карна примирены, ночь без горя и страха.

Вьяса открывает видение — переход между мирами становится видимым; подтверждение, что деяния не исчезают.

Дхритараштра, поддерживаемый аскезой, поднимает руку в благословении, отпуская Юдхиштхиру править царством.

Материнская любовь, которая мешает аскезе, и сознательный акт отпустить детей ради высшей цели.

Трое старцев, сидящие лицом на восток в медитации, вокруг — всепоглощающий лесной пожар, стихии как одухотворённый проводник.

Величавые старцы-аскеты, объятые неосвящённым пламенем леса; гибель царственных риши как знак суровой кармы и хода времени.

Потомки Куру во главе с Юдхиштхирой входят в воды Ганги и совершают пинду/тарпан, произнося имена усопших.

Мир сам подает знак: стихии и светила искажаются, предвещая рок.

Рок принял человеческий облик и беспрепятственно бродит среди рода, невосприимчив к силе героев.

Коллективное видение беды — темнокожая женщина, стервятники, ракшасы, исчезающая небесная колесница, сверкающая чакра в небе.

Город-река, где время — течение, колесницы — лодки, дома — водовороты, драгоценности — тина, Рама и Кришна — два крокодила.

Живая сцена скорби — сломленный отец и пришедший поздно герой.