Гибкий, как тростник

Широкая река несет в безбрежный океан вырванные с корнем деревья, создавая контраст с хрупкими зарослями тростника у кромки воды. Стебли склоняются к потоку и остаются на месте, тогда как жесткая растительность оказывается бессильной перед натиском времени и обстоятельств. Дальний горизонт растворяется в мифическом размахе океана; из водной дали мягким намеком проступает персонификация Ганги. Вся сцена воспринимается как наставление из Шанти-парвы: мудрый правитель выбирает меру и уступчивость, понимая силу врага, а не противопоставляя ей упрямую твердость. В основе сцены — природная логика притчи: поток способен вырывать деревья, но тростник переживает бурю благодаря своей гибкости. На первом плане особенно ясно читается «урок меры»: тростник не сопротивляется напору лобовой жесткостью, он принимает его движение и сохраняет жизнь. Масштаб реки и вечность океана превращают частный образ в наставление для царя, который действует, соразмеряя себя силе противника и времени. Сцена не зависит от человеческих жестов: смысл выражают стихии, потому что дхарма здесь мыслится как искусство правильной гибкости.