Кунти раскрывает свою тайну

Широкие берега Ганги превращены в живое море скорби: вдоль воды стоят и плачут женщины рода Куру, подняв сосуды для водного обряда, и тянется бесконечная лента их рыданий. Среди этой массы выделяется Кунти — небольшая, но пронзительно освещенная, с жестом откровения, от которого воздух будто становится тяжелее. Над рекой, в дымке и солнечном свете, возникает полупрозрачный золотой образ — напоминание о сыне Сурьи, о Карне как о судьбе и памяти, явленной слишком поздно. С противоположной стороны береговой линии стоят Пандавы темными фигурами, пораженные истиной: их горе не крикливо, а глубоко и неподвижно, как вина, которую невозможно отменить. Сцена построена вокруг контраста: земная, человеческая скорбь женщин у реки и почти бестелесное сияние, напоминающее о божественном происхождении Карны. Кунти в центре внимания говорит о том, что разрушает привычный мир: старший брат оказывается кровным, а значит — война в глазах живых получает новый, трагически личный смысл. Золотой призрачный знак Сурьи над водой не выглядит как участник событий, а как знак истины, явленной как озарение: он возвышается над рекой, но оставляет людей в той же тяжести утраты. Тональный строй выдержан приглушенно: вода, берег и толпа звучат серо-зелеными и земляными оттенками, а теплое сияние работает как отдельная правда — тихая, но неотвратимая.