Арджуна крушит войско Куру

На поле перед решающим столкновением Дхананджая выступает как явление судьбы: далёкая колесница в золотом сиянии напоминает солнце, поднявшееся над бурей. Ветер несёт песок и искры, в небе мерцают метеоры, над строями кружат вороны, справа и слева подают голос шакалы — природа откликается тревогой. Арджуна натягивает лук, и шквал его стрел превращается в светящуюся стихию, сметающую ряды врага; рядом Кришна отвечает раковиной, а звук представлен расходящимися кругами света, от которых кони и воины теряют уверенность. Момент до удара и сам прорыв соединены в одном апокалиптическом настроении — величие приходит вместе с неизбежным разрушением. Эта сцена построена на противопоставлении масштаба: герой остаётся собранным и монументальным, тогда как вокруг нарастает грозовой хаос. Главный акцент отдан образу Дхананджаи как «солнечной» силы: сияние вокруг колесницы работает как знак уже начавшегося приговора бою. Раковины Арджуны и Кришны показаны не просто как оружие звука, а как ощутимая волна, ломящая страх и дисциплину в стане Кауравов. Природные знамения — метеоры, тучи, пыльные порывы, стаи птиц и звериные крики — создают ощущение, что поле стало частью общей катастрофы.