воины Кауравов

гордыня Дурьодханы обрывается в моменте сокрушения и уз взятых небожителями.

Один против многих; поток всепроникающих стрел как природная стихия.

Космический крик ночного титана, заставляющий содрогнуться мир и оробеть противников.

Бхима, соскочив с колесницы, замирает с поднятой палицей—как скала, как Кайласа; фигура неодолимой силы перед натиском Дурьодханы и Ашваттхамы.

Поле, пропитанное кровью, рассеянные колесницы, растоптанные воины, слоны и кони, белые зонты, золотые знамена, птицы-падальщики и завывающие ветры — мир войны превращается в апокалиптический пейзаж.

Образ Бхишмы, лежащего как солнце, упавшее с небосвода — космическая потеря, мерило масштаба бедствия.

Момент назначения Дроны полководцем, священный ритуал признания власти перед десятью и одной акшаухини.

Поворотный момент ужаса и превосходства учителя — один точный полумесяц, голова героя падает.

Война как ритуальная игра, в которой ставка — жизнь Дроны; крики двух армий; Дрона — цель и трофей.

Момент вхождения Абхиманью в сердце вражеского строя под ликующий и грозный рев битвы, при свете знамен и оружия.

Юный сын Арджуны как сияющее светило, рассеивающее мрак вражеского строя — непрерывный поток стрел, дрожащий круг лука как осеннее солнце после ливней.

Юный герой, мчащийся по кругу, осыпает стрелами Дрону, Карну, Крипу и др.; войска трепещут.