Юдхиштхира спрашивает о Всевышнем

В гималайской обители бадари двое вечных риши — Нара и Нараяна — в простых белых одеждах стоят у своих золотых колесниц с восьмью колёсами. Их поклонение направлено не на привычный лик божества, а на непостижимую светоносную первооснову: Пурушу, Душу, превосходящую все формы и имена. Над ущельем поднимается полупрозрачное присутствие Пуруши, и сама тишина гор отражает учение главы: высшее стоит выше богов и прародителей. На дальнем плане Нарада появляется как свидетель, скромной фигурой подтверждая масштаб откровения, а горный воздух, деревья и мягкие лучи соединяют землю с этой запредельной реальностью. Сцена в бадари передаёт ключевой поворот главы: поклонение высшему Пуруше, из которого происходят и великие риши, и весь порядок мироздания. Контраст намеренно смиренный: Нара и Нараяна — истончённые подвижники, а Пуруша — не «персонаж», а всепроникающее присутствие, считываемое прежде всего по свету и высоте. Природа Гималаев работает как храм — густые деревья бадари, каменные оттенки и туманная глубина создают ощущение вечности и торжественной неподвижности священного времени. Образ Нарады, пришедшего засвидетельствовать увиденное, помогает почувствовать дистанцию между человеческим поиском и высшей истиной, которая открывается через преданность и допущенное знание.