Война

Торжественный переход процессии с Рамой-Баладевой, Юдхиштхирой и Дурьодханой с палицей, под рев раковин и барабанов; небо с богами и чаранами.

Лобовой вызов Бхимы и Дурьодханы к поединку на палицах — кульминационный стык силы и вражды.

Воины, залитые кровью, как два алых дерева кимшука — красота и ужас в одном образе.

Нечестный, но судьбоносный удар Бхимы сокрушает Дурьодхану — падение владыки.

Предотвращение нового беззакония в миг после нечестного удара; божественное вмешательство, баланс света и тьмы внутри одного рода.

Дурьодхана, сидящий на земле, опершись на руки, с полуприподнятым туловищем — как ядовитая змея с отрубленным хвостом — сверлит Кришну гневным взглядом.

Божественное присутствие Кришны, скрывавшее разрушение колесницы, и истина, раскрытая пламенем.

Царь, «подобный солнцу, упавшему на землю», корчится в крови и пыли; вокруг — сонмы хищников/зловещие сущности, пустынное поле боя, сломанное древо-шала как метафора.

Ночная расправа филина над спящими воронами как прообраз плана уничтожения спящих врагов.

Герой, объятый яростью и скорбью, отвергает сон и покой, клянётся уничтожить спящих врагов.

Решение Ашваттхамы атаковать спящих, остановка у ворот лагеря, сгорающий от ярости выбор.

Самозарождение священного пространства жертвы как врата к божественному.