Дхарма как высший и подвижный закон

Персонифицированные Нос, Глаза, Язык, Кожа, Уши, Разум и Ум в священном собрании; Ум заявляет первенство.

Пять пранических сил в образах ветров/дыханий предстоят перед Брахмой с требованием определить главного.

Удана как центральный огонь жертвы, пребывающий между днями и ночами, жизнью и смертью, между восходящими и нисходящими потоками.

Просветленные приносят пищу Верховному, вкушая освященное и освобождаясь; противопоставление миру чувственных удовольствий.

Божественное присутствие как внутренний источник воли, речи и направления, “водный поток” ведущий по склону.

Переход из «мирских дебрей» страстей и невежества в священный лес Брахмана.

Жертвенное животное, сбрызнутое водой, между жрецом и отшельником — сцена моральной развилки.

Ликвидация гордыни и ложной силы; победа аскетической дхармы над воинским высокомерием.

Царь-завоеватель, сидящий под огромным деревом, отворачивает взор от мира к внутренней битве.

Жадность как узел/цепь/змей, рассечённый острым мечом решимости и различения.

Парадокс владения — всё «моё и не моё»; империя, столица Митхила, дети и собственное тело как поле прозрения.

Знание как священный огонь, добытый из союза ученика и учителя через аскезу.