Юдхиштхира узнает о ночном побоище

Холодный туман раннего утра стелется над полем, где еще ощущается спокойствие восхода, но уже видны следы ночного истребления: разорённый лагерь, перевёрнутые колесницы, оборванные знамёна и оружие, рассыпанное по земле. В середине пространства, не величественно и не торжественно, а тихо и сломленно, повержен Юдхиштхира — поддерживаемый Сатьяки и окружённый братьями в оцепенённом трауре. Его малость на фоне катастрофы делает ясной мысль главы: победа оборачивается поражением, а дхарма и удача оказываются перечёркнуты внезапной бедой. Мотив главы сосредоточен не на самом акте насилия, а на том, как после него рушится смысл победы: царь встречает утро с горем, которое уже не отступает. Сцена построена на контрасте: рассветная мягкость пейзажа спорит с тяжелой пустотой лагеря, и именно эта разноголосица делает трагедию острее. Братья поддерживают Юдхиштхиру как последнюю опору рода — жестом близости в момент, когда любое достоинство бессильно перед случившимся. Тонкие знаки перевёрнутой справедливости — накренившиеся штандарты и почти незаметный символ дхармы рядом с поверженным царём — связывают личное падение с судьбой целого рода.