Карна советует Дурьодхане отстранить Бхишму от битвы

Во дворе покоев Бхишмы блестит царская пышность: Дурьодхана в сияющих одеждах с мокнущим от слёз лицом и в молитвенном жесте сидит на золотом седалище, а золотые светильники расставлены так, будто образуют вокруг него светящийся круг. По другую сторону возвышается Бхишма — строгий, неподвижный, с выражением сдержанной боли и достоинства. Между ними повисает разрыв между властью и совестью: рядом угадываются Карна и братья, но главный разговор происходит в одном мгновении тишины. Сцена построена на контрасте: царская просьба звучит теплом золота и мерцающих огней, тогда как Бхишма отвечает внутренней собранностью и молчанием. Лампады и богатые ткани вокруг Дурьодханы создают ощущение торжественного кольца, в которое он сам себя заключил своим отчаянием и надеждой на уступку. Фигура Бхишмы не стремится к эффекту: его тяжесть читается во взгляде и в неподвижной позе, напоминающей, что слово и обет важнее военного расчёта. На фоне роскошных покоев особенно ясно меркнет царская иллюзия — Дурьодхана пришёл как правитель, но в этой встрече он становится просителем, а старец хранит предел дозволенного.