Яростный бой Абхиманью с ракшасом Аламбушей

На широком поле брани в дневном свете внезапно сгущается колдовская тьма Аламбуши. В ее глубине вспыхивает свет оружия Абхиманью — теплый, ясный, как решимость, — и разрезает мрак над самыми колесами войны. В момент прорыва тьма раскрывает силуэт врага: Аламбуша показан как пылающая гора, уязвимая под натиском золотых стрел. Вокруг летят стрелы и дымятся следы схватки, а небо и равнина вновь становятся различимыми — так частный подвиг героя переворачивает ход битвы. Эта сцена строится вокруг перелома главы: тьма, насыпанная ракшасом, не скрывает происходящее навсегда, а разбивается ударом героя. Абхиманью изображен действующим из центра большого пространства — он не тонет в хаосе боя, а направляет его одним точным актом, будто восстанавливая порядок света. Аламбуша выглядит монументально и почти стихийно: раненый, сияющий в огне стрел, он напоминает природную силу тени, которую можно сокрушить. Фон поля брани удерживает масштаб — и из множества дальних фигур рождается ощущение, что один разряд воли меняет целый участок войны.