Главы

Брахманы как «спасительный остров» среди океана страха, удерживающий три мира.

Момент хвастовства и вызова — колесница, сияние, тысяча рук в боевом облике, горделивый монарх против безличного небесного голоса.

риши, покидающий тело и йогически входящий в планету, чтобы поддержать жизнь; Земля, пронизанная его духом, расцветает.

Ярость риши, поднимающаяся до масштаба пралайи; пылающий аскет, чьё тепло сжигает тысячи данавов, падающих с неба.

Риши Атри принимает облики Сомы и Сурьи, освещая поле битвы и Вселенную, переламывает ход войны богов и данавов.

Ведическая огненная мощь, подчиняющая военную ярость кшатриев.

Кришна — начало, середина и конец; из Его пупа — лотос и Брахма; Он — время, законы, стихии, дни и годы; всё исходит из Него.

Смирение Кришны и Рукмини перед брахманом как высшая дхарма; удерживание гнева сильней, чем сила.

Махадев как Вишварупа/Бахурупа: нерожденный бог богов, повелитель сторон света, тысячеокий, во множестве форм, с глазами повсюду.

Обращение к первоисточнику дхармы; диалог ученика и умирающего мудреца, фиксирующий легитимность наставлений.

Время как высшая сила, переворачивающая ожидания — богатство приходит без усилий, а усилия часто пусты.

Царь ищет высшее благо у умирающего мудреца.

Бхишма, пронзённый стрелами, окружён неподвижными царями и Пандавами — священная тишина после учения.

Траурный имперский выезд Юдхиштхиры с Кришной, братьями, Дхритараштрой и свитой, нагруженный маслами, сандалом и дарами для обряда.

Дыхание, поднимающееся сквозь чакры, выход души через верх головы, небесные знамения, ликование сиддхов и риши.

Юдхиштхира, «сын Дхармы», рухнувший наземь в слезах у Ганги; Кришна командует Бхиме «Держи его!», братья окружили, скорбь и бессилие героя.

Мудрец Вьяса, как авторитет дхармы, останавливает внутренний разлад Юдхиштхиры, обнажая его упрямство и призывая к трезвению.

личная вина и бессилие перед космической волей.

Земной царь, охраняющий всю опоясанную океанами землю, стоит «напротив» небесной власти Индры; двуединство масштабов — земного и небесного.

Брихаспати, жрец богов, отказывает царю-смертному; величие и дистанция небес перед земным прошением.

Подтверждение божественного уровня события: Нарада, сообщив весть, прощается и входит в огонь.

Махадев с трезубцем, окружённый страшными гоблинами и свитой небесных существ, пребывающий то в пещерах, то на скалистых вершинах — вне мирского климата и времени.

Брихаспати, уже вершитель богов, бледнеет из-за возвышения соперника; Индра обещает силовое решение.

На фоне нарастающей небесной грозы Самварта обещает защиту и развевает страх Марутты своей магией.

Начальная метафора глубины скорби — герой, затменный тьмой.