Главы

Махадев и Парвати, сияющие как тысяча солнц, восседают на белом Нанди; вокруг — Брахма на хансe, Вишну на Гаруде, Сканда на павлине, Нанди со Шулой, сонмы риши, боги и ганы; оружия Шивы олицетворены.

Самоотречение и подготовка к даршану — месяцы подвижничества, бритая голова, одежда аскета, трава куша, натёртое гхи тело, руки к небу.

Богиня-Матерь мира благословляет Кришну и предвещает сына Самбу, умножая род и утверждая защиту дхармы.

После десяти тысяч лет тапасьи Махадев проявляется перед мудрецом.

Небесный риши Танди получает гимн от богов и несёт его миру; вертикаль передачи знания.

Вьяса на Меру поет гимн имен, и Шива откликается, даруя исполнение желаний.

Равновесие священных даров как фундамент этики главы.

Личный акт поста и непрерывного поклонения день-ночь как дверь к благу величайших ягь.

Мироуничтожающий огонь выжигает горы и лес, плач существ; затем сострадательный взгляд Кришны возвращает всему прежний вид.

Хари—Кала: кроваво‑красные глаза, палица в руке, тьма и молнии — всевластие времени, через которое осмысляется исход битвы.

Кришна — начало, середина и конец; из Его пупа — лотос и Брахма; Он — время, законы, стихии, дни и годы; всё исходит из Него.

Смирение Кришны и Рукмини перед брахманом как высшая дхарма; удерживание гнева сильней, чем сила.

Махадев как Вишварупа/Бахурупа: нерожденный бог богов, повелитель сторон света, тысячеокий, во множестве форм, с глазами повсюду.

Бхишма, пронзённый стрелами, окружён неподвижными царями и Пандавами — священная тишина после учения.

Траурный имперский выезд Юдхиштхиры с Кришной, братьями, Дхритараштрой и свитой, нагруженный маслами, сандалом и дарами для обряда.

Юдхиштхира, «сын Дхармы», рухнувший наземь в слезах у Ганги; Кришна командует Бхиме «Держи его!», братья окружили, скорбь и бессилие героя.

Мудрец Вьяса, как авторитет дхармы, останавливает внутренний разлад Юдхиштхиры, обнажая его упрямство и призывая к трезвению.

Начальная метафора глубины скорби — герой, затменный тьмой.

Кришна, в облике царственного друга и наставника, мягко просит дозволения у Арджуны/Юдхиштхиры вернуться в Двараку, озвучивая исполненную дхарму и личную верность.

Арджуна признаёт забывчивость и просит истины; Кришна обнимает, но отказывает в повторении Гиты, настраивая на иной способ постижения.

Джива в утробе в стеснении, соединение с пятью элементами — рождение как сцепка сознания и материи.

Внутреннее созерцание души и Сверхдуши в глубоком самадхи; отрешение чувств и растворение эго.

Вайшванара в теле как священный огонь, из которого вспыхивают семь пламен — нос, язык, глаза, кожа, уши, ум, разум — как жрецы и топливо восприятия.

Момент обращения мудрецов к первотворцу за истиной.

Вздох на границе жизни и смерти, где сознание обращается к Сверхдуше — вход в мир бессмертия.