Вьяса рассказывает о Нараяне своим ученикам

Величественный берег Молочного океана служит безмолвным свидетелем обета: Брахма в поклоне принимает явление Верховного Господа в образе Хаягривы. Вокруг — ряды полубогов и риши, неподвижные в почтительном подвижничестве, точно столбы времени, устремлённые взором к нисходящему свету. Хаягрива держит в руках камандалу и триданду, а тёплое золотое сияние вокруг лошадиной главы и человеческого тела связывает космический закон с живым благословением. Сюжет передаёт, как божественная воля упорядочивает предназначения существ и утверждает равновесие жертвенного пути и стези отречения. Эта сцена стоит в центре главы как редкий миг, когда метафизический порядок становится близким и личным: Брахме дарована ясность, а слушателям — установление смысла дхармы. Хаягрива связывает Веды и мироустройство: атрибуты в руках Господа намекают на знание как на основание законов, по которым движутся и время, и долг каждого существа. Статичные позы богов и риши усиливают ощущение долгого ожидания ответа; их неподвижность читается как знак твердости обета и глубины преданности. Даже в грандиозном просторе Молочного океана главное остаётся сосредоточенным: свет, обращённый к Брахме, утверждает, что правритти и нивритти — не спор, а два назначенных пути внутри единого замысла.