Бали наставляет Индру

На квадратном полотне Бали стоит в стороне, сдержанный и печальный, как мудрец, который видит не личную победу и не месть, а общий закон: богатство и власть сменяются, и ни один трон не стоит вне срока. Справа на возвышении Индра блистает золотом и ваджрой, но сам свет сцены звучит предупреждением — над ними простирается полупрозрачная персонификация Времени, слоистая, собранная из образов сезонов и дней; её рука будто опускает неизбежность на мир земной славы. Эта иллюстрация опирается на речь Бали, обращённую к Индре: он напоминает, что действия не гарантируют успеха, а процветание не удерживается навсегда. Величие легко оказывается пылью, потому что управляет не сила, а Время. Центр тяжести перенесён с противостояния богов на высший порядок. Бали и Индра читаются как два образа одного и того же цикла — здесь можно ощутить и достоинство побеждённого, и опасность гордыни победителя. Персонификация Времени показана не как злая карикатура, а как спокойная, торжественная необходимость: космическая фигура мягко покрывает сцену, превращая мгновение в напоминание о вечной смене. Фон с древней архитектурой и природным простором делает разговор философским: закон Времени становится общим для трёх миров, а не частной драмой. На этом фоне сияние ваджры воспринимается особенно хрупким — оно прекрасно, но не окончательно.