Арджуна вновь обращается к царю

На широкой дворцовой террасе царь, чуть в отдалении от зрителя, поднимает золотой скипетр — бодрствующий знак царской обязанности. Рядом стоит Арджуна как спокойный советчик, без внешнего нажима, и в самой позе слышится призыв принять долг правителя. От наконечника тянется вверх световой столп, а по земле расходятся тонкие «судебные» линии, словно чертящие границы дхармы: справа видно плодородие, стада и тёплое сияние жертвенного огня, слева — пустошь и тёмные тени угроз. В этой торжественной сцене власть предстает не произволом, а опорой мира, удерживающей людей на пути справедливости. Смысл сцены сосредоточен в одном жесте: поднятый скипетр не для страха ради страха, а как установленная опора закона. Он изображён как ось, соединяющая землю и небо. Арджуна рядом задаёт интонацию разговора: его присутствие говорит о наставлении, а не о театральной демонстрации силы. Так усиливается мысль, что царская власть — служение порядку. Разделение ландшафта на «сторону порядка» и «сторону хаоса» превращает абстрактный довод главы в наглядный образ: где действует наказание и действует закон, там сохраняются ритуал, хозяйственная жизнь и нравственные границы. Световые линии и силуэты в тумане над столпом добавляют сакральный оттенок: правосудие поддерживается высшим порядком, а человеческий закон получает небесную легитимность.