Арджуна рассказывает историю

На фоне дворцовых террас царица встречает отрекшегося Джанаку лицом к лицу: он в холщовой робе с бритой головой держит камандалу и посох, но его молчание звучит уязвимо, тогда как речь передана жестом — решительным и разумным. Даль расстилает долину с полями зерна, храмами и едва различимыми силуэтами людей, которым нужен правитель. Свет, связывающий небесный край и землю, делает сцену напоминанием о том, что истинная отрешенность проверяется ответственностью, а внешняя аскеза без долга не дает освобождения. Эта сцена опирается на спор о ложном и истинном отречении, где царица ставит под сомнение уход от обязанностей как путь к праведности. Контраст между простым образом Джанаки и властной собранностью царицы работает не как бытовая перепалка, а как нравственный суд: кто освобождается, а кто отказывается от мира ради удобной формы. Уход Джанаки в лес показан на расстоянии — его поза сдержанна, но тем заметнее обращение царицы к тем, кто живет на трудах царской дхармы. Долина с храмами и полями становится мерой последствий: речь царицы привязывает мысль к ответственности перед богами, предками и теми, кому покровительство правителя дает опору.