Страшное побоище среди войск Дроны и Юдхиштхиры

На фоне грозовых туч сходятся гигантские слоны: их лбы и бивни в жестоком столкновении разрывают тишину поля, а спутанные знамена разлетаются, словно разряды в непогоде. Воины, падающие со спин, тонут в движении массы, и сама битва ощущается как природная буря, неподвластная человеку. Почва устлана обломками колесниц и телами, дым и пыль сгущают дальние ряды, превращая воинство в безликую стихию. Красный цвет крови и блеск металла на доспехах вспыхивают в свете, словно “осеннее небо” разрушения опустилось на землю. Сцена построена вокруг звериной ярости войны: столкновение слонов здесь не эпизод, а центр катастрофы. Рев и грохот переданы через саму пластику движения — тяжёлую, неостановимую. Знамёна, спутанные в общей свалке, помогают почувствовать масштаб побоища: войско исчезает в дыму, а различимость отдельных действий уступает место всеобщему распаду. Кровь и груды тел делают поле брани “месивом плоти и крови”, где колесницы ломаются, а кони и слоны гибнут среди огня и дыма. Это жестокая красота разорванного мира — без героического просвета. В дальнем плане читается размах сражения: ряды воинов и силуэты строев теряются в пелене, и потому финальное ощущение главы усиливается — война становится стихией, которую трудно различить и остановить.