Вьяса описывает знамения, предвещающие всеобщую гибель

На переднем плане — древняя долина и река, окрашенная в тёмно-кровавый тон, будто сама земля принимает предсказание. Над верхушками деревьев кружат стаи падальщиков, и в темнеющем небе сливаются солнце, луна и мерцающие звёзды: свет становится лотосово-розовым, чёрным и огненно-красным, а порывы туч несут как знак бесконечную грозу. В дали виден город на горизонте: развевающиеся знамёна и пустые колесницы напоминают о готовящейся всеобщей гибели. На возвышении у святых изваяний выступают кровавые следы и трещины, а кровавый дождь покрывает пейзаж, превращая мир природы в читаемый язык судьбы — предупреждение о том, что неминуемая война уже признана космосом. Вьяса в этой главе говорит не о сражении как о событии, а о катастрофе как о знамени: небо, земля и живые существа отвечают на приближение кровопролития. Сюжетный акцент перенесён на космическую аномалию — пылающую лотосово-розовую полосу света, смешение небесных огней и тучи, из которых льётся дождь крови. Звериные стаи и разрозненные человеческие следы на расстоянии работают как напоминание: неизбежность ощущается ещё до начала боя, в самом воздухе и в порядке вещей. Святотатственная деталь со статуями подчёркивает, что ломается не только мир войны, но и сакральная защищённость пространства — и потому грядущее становится предупреждением, а не только пророчеством.