Мудрец Вьяса описывает приметы, предвещающие победу

На полотне звучит ясный язык примет: бездымный священный огонь вздымает ровный свет к небу, а над всем пространством проходит строй птиц, летящих в одном направлении. Ландшафт рассвета, ветер и дальние знаки природы создают ощущение благословенного порядка, где исход читается не по числу, а по согласованности мира. Чуть правее, на средней дистанции, выделяется небольшая группа — несколько героев стоят плечом к плечу: их доспехи и гирлянды сохраняют свежесть, кони тревожно-радостно ржут, и в облике заметна несокрушимая собранность. На противоположной стороне, вдалеке слева, тьма и разрозненность множества растворяются в панике, контрастируя со стойкостью внутреннего строя. Тема главы раскрыта через соединение небесных и земных знаков: огонь, светила и птицы образуют как бы внешний знак благоволения, а героическая стойкость становится его человеческим подтверждением. В центре внимания — парадокс победы без опоры на массу: небольшая сплочённая группа противостоит распаду, который приносит упадок духа. Сцену не делают батальной: вместо схватки доминируют тишина примет, направленный ход птиц и различимый психологический перелом — страх далеко, решимость рядом. Даже при вере в знамения звучит трезвый оттенок Вьясы: победа не превращается в безусловную власть над судьбой, а остается в пределах высшего порядка.