Дурьодхана желает узнать военную мощь Пандавов

На широком предрассветном пейзаже — одна-единственная сцена силы: сияющая колесница Арджуны, поднимающая светом облачную мощь грозы, и белые кони, будто равные скорости ума. Доспехи и блеск оружия словно собраны из молниевого сияния, а расстояние делает фигуры почти величественным видением, а не земным действием. Главный знак возвышается над всем: парящее знамя йоджаны, полупрозрачное и живое, будто поток дыма и огня. В его ткани проступает лик Ханумана — великая опора и клятва защиты — и знамя проходит через пространство без веса и преград, оставляя в небе ощущение неизбежного исхода, который Пандавы связывают с правотой и божественным покровительством. Эта иллюстрация построена вокруг мгновения, когда военная мощь выражена не в подсчёте сил, а в знаке благословения: знамя и колесница становятся видимым обещанием победы. Облик Арджуны дан как образ ясной готовности — он не спорит с миром, а стоит в предельной собранности, окружённой светом и непоколебимым порядком. Белые кони подчёркивают, что речь идёт о силе, дарованной свыше. Знамя с ликом Ханумана трактовано как живое явление природы и ритуального чуда одновременно: оно растёт в высоту, переливается цветами и как будто дышит, превращая долину в порог между земным и божественным. В главе это соответствует главному смыслу разговора о войске: Дхриштадьюмна воодушевляет союзников уверенностью, а Арджуна выступает как защищённый богами герой. Здесь их союз читается как знак судьбы, которая уже повернулась к Пандавам.