План Кауравов

На ранней утренней равнине, где цветы и трава еще дышат спокойствием, виден тонкий след уводимых стад: он уходит к горизонту, за ним — беспокойная даль, где скрытники-налетчики уже размылись в пыли. В этот миг из общего движения проступает ответная воля Вираты — войско выстроилось в погоню, а колесницы подняли знамена так высоко, что их светящиеся солнечные эмблемы читаются как знак правоты. В переднем плане стремительно летят четыре сверкающие колесницы Пандавов и колесница царя, их фигуры еще не главенствуют лицами, но ясно ощущается собранная доблесть. За ними тяжелым порядком тянется масса армии — силуэты слонов и далёкие линии конницы, создающие ощущение неотвратимого масштаба, пока природа остается широкой и величавой. Этот образ связывает скрытую службу Пандавов с первым явным выходом в дело, когда похищение стад превращается в погоню и возвращение справедливости. Сцена построена на контрасте: тихая цветущая равнина и внезапное ускорение погони. След коров становится ниткой, ведущей взгляд от уводимых стад к грядущему столкновению. Колесницы Пандавов и знамённая колесница Вираты связаны общей направленностью движения: они словно дают ответ на дерзкий набег, превращая тревогу в организованную силу. Особая роль отдана солнечным мотивам на доспехах и штандартах: свет подхватывает эмблемы, делая их зримым символом царского порядка и доблести, которая не остается в стороне. На дальнем плане армия ощущается не перечислением, а присутствием — массой всадников и величавой тяжестью слонов; так подчеркивается эпический масштаб выхода в поле.