Наставления мудреца Баки

На закате священный лес Двайтаваны раскрывает тишину и торжество: по кругу собрались брахманы у хомы, и тёплый свет огня мягко высвечивает их сосредоточенные лица и строки песнопений, словно голоса обряда становятся видимыми в дымных струях. Рядом, среди спокойных фигур Пандавов, Юдхиштхира сидит с достоинством праведного царя без внешнего блеска, а оружие здесь присутствует как знак готовности к дхарме: переплетение пламени и натянутой тетивы превращается в символ единства мудрости и силы, благословляя дальнейший путь. Сцена развёрнута на вечерней поляне Двайтаваны: лес и озёрная даль держат пространство как храм природы, а ритуальная круговая линия брахманов придаёт происходящему устойчивость и порядок. Центром внимания становится хом — тёплый огонь, вокруг которого сосредоточено духовное знание; дым и свет образуют восходящую ленту, связывая обряд с тем, как воспринимается царская праведность в изгнании. Юдхиштхира представлен не как герой битвы, а как носитель дхармы: его спокойная посадка и близость братьев подчёркивают, что сила Пандавов возрастает через согласие, а не через разрыв между обязанностями воина и мудреца. Вместе с ритуальным кругом рядом сохраняется присутствие луков — как напоминание о кшатрийской стороне пути; союз огня и тетивы читается как обещание будущего восстановления порядка, о котором говорят наставления главы.