Пандавы идут к озеру Двайтавана

У берега священного озера Двайтавана поднимается монументальное дерево, чья крона наполняет кадр влажной зеленью и цветущими ветвями. Сквозь листву пробиваются мягкие лучи, словно отмечая место покоя, где царское достоинство переходит в благочестивую сосредоточенность. У основания дерева — круг Юдхиштхиры: братья Пандавы и Драупади сидят среди отшельников, сложивших руки в почтении. Пять могучих силуэтов у корней воспринимаются как образы пяти слонов — образ устойчивости и силы дхармы в пору изгнания, пока за дальним планом растворяются шумные проводы и путь к долгому лесному пребыванию. Двайтавана в этой сцене не декорация, а живой спутник судьбы: вокруг царит сезонная полнокровность леса, а в воздухе слышится тишина, пришедшая после разлуки. Юдхиштхира представлен как центр благоговения — его спокойная царственность поддержана присутствием мудрецов и отшельников, которые принимают Пандавов как людей, чья вера сохранена в лишении. В мотиве «пяти слонов» важна не внешняя мощь, а устойчивость: Пандавы словно становятся опорой собственному пути, оставаясь собранными и внимательными к дхарме. Дальний план намечает уходящую людскую суету, чтобы подчеркнуть главное мгновение главы — вступление в лесную обитель, где начинается тихое духовное укоренение долгого изгнания.