Время

Божественное рождение и легитимация Сарасваты как носителя Вед; союз аскезы и священных вод.

Момент брака с сыном Галавы и мгновенное юное сияние девы: венки, благовония, божественный блеск — санкционированное воздаяние аскезы.

Торжественный переход процессии с Рамой-Баладевой, Юдхиштхирой и Дурьодханой с палицей, под рев раковин и барабанов; небо с богами и чаранами.

Предотвращение нового беззакония в миг после нечестного удара; божественное вмешательство, баланс света и тьмы внутри одного рода.

Смирение гнева и скорби через слово и присутствие Божественного.

Пик личной катастрофы и унижения Дурьодханы, его ярость и бессилие.

Царь, «подобный солнцу, упавшему на землю», корчится в крови и пыли; вокруг — сонмы хищников/зловещие сущности, пустынное поле боя, сломанное древо-шала как метафора.

Ночная расправа филина над спящими воронами как прообраз плана уничтожения спящих врагов.

Ашваттхама, с луком и небесным оружием, клянется уничтожить спящих панчалов под покровом ночи во имя долга кшатрия и памяти отца.

Самозарождение священного пространства жертвы как врата к божественному.

Тайное проникновение, пробуждение ударом, поваленный воин, нога на горле, отказ «убить оружием», казнь как жертвенного животного.

Дурьодхана, лежащий в крови, «как алтарь», окружённый тремя воинами — Ашваттхамой, Крипой и Критавармой, «тремя огнями».